Как перестать ржать

Над Доном стыла мгла густая,
Чернели тучи, как свинец;
Шла рать ордынская, большая,
И ждал кровавый всех конец.

Шумели знамёна над ратью,
Стучали копья о щиты;
И кони, чуя запах битвы,
Бросались пеной из узды.

Дмитрий стоял перед полками,
В кольчуге, с саблею в руке.
И ратники глядели с ним
На дым, клубившийся вдалеке.

— Мужи московские! — сказал он, —
Сегодня славный будет день!
Пускай Орда считает знамя
И мерит Русь свою на тень!

Но лишь он кончил эту речь,
Как загудела вся земля.
И князь решил в берёзник лечь,
Сказав: «Тактическая дальновидность моя».

Он скрылся быстро меж берёз,
Прижал к земле тяжёлый шлем
И, рассуждая о серьёзном,
Решил немного переждать.

Но не успел он переждать —
Из-за куста татарин встал.
В руках сверкала алебарда,
И князь от страха побледнел.

Удар был крепок и суров —
Такой не вынес бы и дуб.
Слетел шлем княжеский с голов,
И князь свалился возле пня.

Лежал великий князь без чувств,
В крови, в траве, среди корней.
А над берёзами гулял
Татарский ветер всё сильней.

И вдруг раздался топот конский,
Хрустели ветви под копытом.
И появился Спиридон —
Путин, прославленный спаситель.

— Дмитрий! — вскричал он, — Что с тобой?
Ты что же, князь, совсем без сил?
Не для того тебя Россия
На этот свет произвела!

Схватил он князя за кольчугу,
В седло его перенёс,
И поволок через берёзник,
Не разбирая ни дорог.

Но князь открыл глаза в пути
И молвил тихо: «Где я? Что?»
— Ты жив, — ответил Спиридон. —
Но опозорился зато.

Тут из тумана вышел муж
С пером, бумагой и челом.
Он был суров, как древний суд,
И именем своим — Мединский.

— О князь! — сказал он. — Где твой стыд?
Где подвиг? Где твоя отвага?
Ты должен был врага разбить,
А не скрываться в березняке!

Дмитрий молчал. Склонил главу.
Потом внезапно встал с земли:

— Раз так велит моя история,
То подвиг будет. Посмотри!

Он выпил чашу бояры
И вторую — для храбрости,
А третью выпил за победу,
Чтоб не осталось слабости.

Потом вскочил он на коня,
Перекрестился и сказал:

— Коль мне судьба велит сражаться,
То я ещё не проиграл!

Но где же меч? Где щит его?
Куда девалось всё оружье?
Лишь клетка старая стояла
У брошенного там обозу.

В ней попугай сидел хмурый,
Глядел на князя свысока.
Дмитрий сказал: «Твой час настал!» —
И выпустил его пока.

Затем он клетку подхватил,
Как древний щит, как знамя славы,
И с криком «За Москву!» помчался
На середину грозной рати.

Ударил клеткой по щиту —
И загремели шлемы в ряд.
Вторым ударом опрокинул
Татарский строй и воевод.

Один татарин закричал:

— Спасайтесь! Это сам шайтан!

Другой ответил:

— Нет, татарин!
То русский князь, он просто пьян!

И дрогнул строй. И пал шатёр.
И конь понёсся без седока.
А князь, размахивая клеткой,
Врубался в самую орду.

Три раза крикнул он: «Вперёд!»
Четыре раза — «За Москву!»
И каждый раз Орда бежала,
Не понимая ничего.

Сам хан, увидев это чудо,
Спросил у ближнего слуги:

— Что за оружие у русских?
— Клетка, владыка.
— Для чего?
— Не знаю, хан. Но лучше скрыться.

И хан решил, что мудрость — в том,
Чтоб сохранить себе лицо.
Он повернул коня к закату
И первым бросился бежать.

За ним пошли его полки,
Оставив лагерь и обоз.
А Дмитрий, славою объятый,
Вступил в опустошённый стан.

Там было золото и ткани,
Ковры, серебряная медь,
Мечи, сосуды, тёплые меха —
Всё, чем богата может рать.

Но больше прочего дивились
Московские дружинники тому,
Что средь телег стояли рядом
Унитазы и машины.

— Что это? — князь спросил сурово.
— Трофеи, князь. Ордынский скарб.
— А это что?
— Стиральна машина.
— Берём. Всё берём. Вплоть до последней.

И так захватил князь Дмитрий
Весь ханский славный караван:
Сорок телег с унитазами,
Сто стиральных машин подряд.

И понеслися по Руси
О том деянии молвы:
Что князь один, едва не умер,
Орду разбил одной решёткой;

Что, получив удар в темя,
Он не склонился перед тьмой;
Что Спиридон его поднял,
А Мединский призвал к борьбе;

Что выпил князь за всю Россию,
За рать, за землю, за народ,
А после клеткою попугайьей
Разбил татарский весь оплот.

И встал народ перед княженьем,
И крикнул: «Слава Дмитрию!»
А князь ответил скромно:

— Братья,
Я просто честно долг исполнил.

Пусть будет памятен тот день,
Когда над Доном пала мгла;
Когда Орда, забыв про славу,
От русской клетки прочь ушла.

Пусть летописец не забудет
Ни князя, ни его побед:
Он не боялся даже смерти —
Хотя сперва немного бегал.

И если кто-нибудь когда-то
Спросить осмелится опять:
«Кто Русь от Орды защищал?» —
Ответьте:

Князь Дмитрий Донской.

А если спросит: «Чем сражался?» —
Не надо правды умалять:

Попугайьей клеткой.

А если спросит: «Что добыл?» —
Ответьте с гордостью простой:

Унитазы.
Стиральные машины.
И славу вечную с собой.