Бурлящая музыка Средневековья!

Рунет вторую неделю сотрясают скандалы по поводу популяризатора музыки Анны Виленской и её платного курса "Музыка Средневековья и Возрождения". Дело в том, что в трейлере этих курсов профессиональные музыковеды обнаружили серьезные фактические ошибки - Анна путается в веках, всякие красивые легенды преподносит как исторические факты, а уж что она сотворила с немецким барокко - за это просто убивать надо, заявили музыковеды. 

Впрочем, проблема была не в ошибках, а в реакции Виленской на заявления музыковедов. Сначала она признала, что допустила "много неточностей, помарок, фактических ошибок" и "наговорила ерунды". Затем предложила критикам записать видеокомментарии с исправлениями, которые можно было бы добавить к курсу. Музыковеды восприняли это примерно так: мы нашли ошибки в вашем платном продукте, а теперь вы предлагаете нам бесплатно его отредактировать.

После этого Виленская объяснила свой метод работы: она берёт новую для себя тему, быстро в ней разбирается, неизбежно допускает ошибки и затем учитывает замечания специалистов. Самой скандальной стала её формулировка: "Я продаю не знание" - по её словам, она продаёт инструменты анализа, собственный способ мышления и любовь к музыке. Также она заявила, что не может готовить каждую тему годами, поскольку тогда ей пришлось бы искать другую работу.

В итоге там понеслось такое известно что по трубам, что я из осторожности неделю вообще не заходил в Фейсбук, потому что спрятаться от этого потока было невозможно. 

Кто там прав, кто там виноват, может ли популяризатор ошибаться, может ли популяризатор брать деньги за курсы, в которых содержатся серьёзные ошибки - я в этом разбираться не хочу и не буду. Отмечу только, что в споре популяризаторов со знатоками я скорее на стороне популяризаторов. Собственно, я и сам - популяризатор. Все свои учебники я писал по принципу "рассказать простыми словами о сложном". Впрочем, если бы мои учебники содержали серьезные ошибки, то ничего хорошего из этого бы не вышло. 

Короче говоря. Просто чтобы закрыть тему: обнаружил в ТГ Сергея Пархоменко чудесное.  

Участники высоконаучной беседы. 

ЭНТЕЛИС НАТАЛЬЯ ЛЕОНИДОВНА - музыковед, член Союза композиторов Санкт-Петербурга, вице-президент секции лекторов-музыковедов Международного Союза музыкальных деятелей, доцент Санкт-Петербургской государственной консерватории, ведущая и автор абонементных программ в Большом и Малом залах Санкт-Петербургской филармонии имени Д. Шостаковича, проекта «Академия юных театралов» в Мариинском театре.

ФРАДКИНА ЭЛЛА БОРИСОВНА - музыковед, член Союза композиторов России, Заслуженный деятель искусств России, автор книги о музыкальной культуре Петербурга «Зал Дворянского Собрания»

ФИНКЕЛЬШТЕЙН ЭМИЛЬ ИЗРАИЛЕВИЧ – музыковед, в 1968 окончил теоретико-композиторский факультет Ленинградской консерватории, В 1967 —1969 преподаватель Музыкального училища при Дворце культуры им. С. М. Кирова в Ленинграде. С 1969 редактор ленинградского отделения издательства "Советский композитор"

Ну и ещё в тему - Дима Чернышёв вспомнил старую историю от Дмитрия Горчева: 

«Давался как-то в городе Петербурге торжественный концерт по поводу какой-то важной даты — дня города, может быть, или чего-то там ещё. На концерте присутствовала сама Валентина Ивановна и другие «замечательные люди».

Состав выступающих на таких концертах не меняется уже много лет: мушкетёр Боярский в шляпе, добрый доктор Розенбаум, кудрявый композитор Корнелюк, пожилая, но по-прежнему сдобная Людмила Сенчина, ну и бессмертные Эдита Пьеха (иногда с внуком) и Эдуард Хиль. В общем, чем богаты.

И тут вдруг внезапно выходит на сцену композитор Каравайчук...

Если вообразить себе самый скверный характер, какой только можно вообразить, то у композитора Каравайчука он ещё хуже.

Живёт он в крошечной комнатке, в которой едва помещается рояль. За этим роялем он обедает и на нём же спит. Когда его приглашают куда-то выступить, он снимает с подушки свою единственную, ни разу не стиранную наволочку, чтобы надевать её на голову во время выступления.

Тот, кто пригласил такого человека на торжественное мероприятие, наверняка понёс впоследствии самую суровую и совершенно заслуженную кару. Ибо это было актом чистейшего и неприкрытого вредительства. При Сталине за такое вообще расстреливали.

Ну и, значит, выходит этот композитор Каравайчук к микрофону и говорит своим невыразимо противным скрипучим голосом:

«Дорогие друзья! Всё то, что вы тут слышали, — это была страшная поебень. Для тех, кто думает, что ослышался, повторяю: ПО-Е-БЕНЬ. А теперь мы будем слушать музыку».

И в мертвецкой тишине, в которой не пискнула даже Валентина Ивановна, композитор Каравайчук сел за рояль, надел на голову наволочку и заиграл что-то волшебное».